По мнению уважаемой организации, занимающейся проблемами национализма и ксенофобии в России, такие обращения создают угрозу делу противодействия практике неправомерного антиэкстремизма.

В связи с появившейся дискуссией корреспондент Открытого информагентства обратился за комментарием к председателю Межрегиональной правозащитной Ассоциации “АГОРА”, кандидату юридических наук Павлу Чикову:

– К сожалению, СОВА ошибается в выборе “оружия”. Гражданский процесс в данном случае невозможен, поскольку Абельцев своими словами унизил не конкретное лицо — физическое или юридическое — а правозащитников в целом.

Насколько известно, милиционеры уже признаны социальной группой неотмененным приговором (дело Саввы Терентьева), военнослужащие (дело тюменских анархистов) и чекисты (дело Дмитрия Соловьева) — в шаге от этого. К сожалению, лингвисты в один голос заявляют, что армия и милиция — это социальные группы. Прикрывать их термином “ведомственные”, выводя тем самым из-под действия антиэкстремистского законодательства — контрпродуктивно, ибо подобного термина российское законодательство не знает. А вот понятие “признак социальной принадлежности” присутствует в Конституции РФ (статья 19: “Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности), понятие “социальная группа” — несколько раз встречается в Уголовном кодексе РФ.

Это не означает, что мы согласны с такими уголовными делами, однако, мы практикующие юристы и не можем себе позволить игнорировать судебную практику в государстве, где ежедневно работаем. Мы защищаем гражданских активистов и НПО и просто обязаны использовать для этого все законные средства. Нами было принято решение поставить заслон и сформировать моральную, если не получится юридической, ответственность за высказывания негативного характера в адрес правозащитников, к социальной группе или социальному движению (в строго научном смысле этого слова), к которому сами принадлежим.

Среди правозащитников встречается позиция отрицания как самого понятия “экстремизм”, так и понятия “социальная группа”. По нашему убеждению, унижать людей в связи с их принадлежностью к милиции или армии — незаконно, призывать к их уничтожению по этому признаку — преступно. Занимать страусиную тактику отрицания действительности в виде приговоров гражданским активистам — опасно. Поскольку в законодательстве нет четкого определения понятия “социальная группа”, нет критериев или исчерпывающего перечня групп, являющихся, по мнению законодателя, социальными, единственный путь защиты — эмпирика. Для нас очевидно, что правоохранительная система проводя прецеденты, подобные “делу Саввы Терентьева”, причем с бесплатным для себя мощным паблисити, пытается принудительно сформировать себе иммунитет от общественной критики в масштабах страны. Есть серьезные основания полагать, что термины “возбуждение вражды” и “экстремизм” используются следственной и судебной практикой в политических целях защиты власти от любых — политических, религиозных, гражданских — попыток подставить под сомнение ее легитимность. Принятием этих правил игры в таком случае является щепетильное сомнение в возможности утверждать, что правозащитники (анархисты, антифашисты, коммунисты, социалисты, нацболы и так далее) — это социальная группа, что дает возможность силовикам беспрепятственно формировать “новую реальность”.

Мы не меняли своей позиции. Убеждены, что уголовное преследование Терентьева, Соловьева и других по аналогичным основаниям — незаконно и нарушает свободу слова. Некоторые утверждения, распространение которых в блогах или на стенах военкоматов им вменяется, хоть и не могут считаться приличными и неоскорбительными, все же не являются преступлениями вследствие их малозначительности и невысокой общественной опасности. Другое дело — политик, депутат российского парламента, публичная фигура, позволяющая себе обобщающие оскорбительные утверждения в адрес группы людей, к которой он не принадлежит, в интервью федеральному информационному агентству с суточной аудиторией более 10 тысяч человек. За такие действия должна следовать ответственность — как минимум, моральная в виде ущерба репутации.

Мы не беремся утверждать, что в действиях депутата Госдумы Абельцева есть состав преступления, мы говорим — усматриваются признаки, и предлагаем Следственному комитету при прокуратуре РФ сделать вывод, поскольку именно и только он полномочен это сделать. Кроме процедуры, предусмотренной УПК РФ, мы обратились в Комиссию по Государственной Думы по мандатным вопросам и вопросам депутатской этики.

Достоверно установлено, что “в исследованных текстах обнаружены лексические средства, относящиеся к оскорбительной лексике и унижающие честь и достоинство правозащитников......в материале резко сниженный образ правозащитников, несомненно, порочит их честь, достоинство и деловую репутацию”. Таков вывод трех профессоров, двое из которых — заведующие кафедрами профильных дисциплин двух государственных университетов. Оснований не доверять их мнению у нас нет. Равно как и считать, что тов. Абельцев может остаться безнаказанным за свои оскорбления только потому, что в строго научном смысле правозащитники — это социальное движение, а не группа.

В данном случае юристы Ассоциации воспользовались свободой толкования уголовно-правовых терминов на основе анализа следственной и судебной практики, а также консультаций с рядом судебных экспертов в области политологии, социологии, лингвистики, психологии и культурологии. Это действие — тест, как для закона, так и для СКП, Госдумы, Абельцева, других правозащитников и нас самих.

Более того, инициацией доследственной проверки по заявлению мы хотим нащупать край понятия "социальная группа", действуя от противного. Со своей стороны, гарантируем опубликование любого ответа СКП РФ, как и аппарата Госдумы со своими комментариями.